Последние комментарии

  • Анатолий Дмитриевич
    ты себя то давно в зеркале видел!Многоликий служитель Господа: к 73-летию патриарха Кирилла
  • Анатолий Дмитриевич
    сам ты петух тупоголовый!Многоликий служитель Господа: к 73-летию патриарха Кирилла
  • Анатолий Дмитриевич
    *Многоликий служитель Господа: к 73-летию патриарха Кирилла

Революция жадности: почему мы живем все хуже

Истинная расплата за Крым - это не санкции. Это расплата с потерявшей доходы российской олигархией за счет бюджета и доходов населения страны. Главные санкции за Крым на нас наложил не супостат, а мироед.

В 1930 году испанский философ Ортега-и-Гассет опубликовал свой знаменитый трактат «Восстание масс».

Он писал о том, свидетелем чему был сам: конвейерное производство и социалистические революции первой половины ХХ века сделали всеобщим достоянием товары и услуги, доступные ранее лишь избранным. Широкие массы людей стали здоровее и увереннее в себе. В результате «массы вышли из повиновения незаурядному меньшинству, не следуют за ним, не считаются с ним, вытесняют его, замещают его собой. При этом сами они остаются заурядными».

У буржуазного философа это вызывало сожаление. «Масса существует для того, чтобы её вели, наставляли и представительствовали за неё, пока она не перестанет быть массой или, по крайней мере, не начнёт к этому стремиться, - назидательно писал Гассет. - Но сама по себе осуществлять это она неспособна. Ей необходимо следовать чему-то высшему, исходящему от избранных меньшинств».

В 1994 году американский историк и социолог Кристофер Лэш написал книгу «Восстание элит и предательство демократии». Он тоже рассуждал о том, что увидел сам: о реванше меньшинства над большинством, который начался во всем мире в 70-80-х годах с неолиберальных реформ Тэтчер и Рейгана и ускорился после распада СССР. Мы наблюдаем не просто глобальный демонтаж социальных завоеваний ХХ века, отмечал Лэш, не просто рост расслоения и уничтожение среднего класса. Перед нами - исчезновение описанного Гассетом «человека массового», разрыв векового общественного договора, бегство элиты от своего стада, желание верхов избавиться от всякой ответственности за низы.

Сейчас в России на наших глазах происходит то же самое. Денег нет, макарошки, государство не просило вас рожать: правящий класс РФ тоже всеми силами избавляется от ответственности за население, облагая его при этом все новыми податями и оброками. И причины этому - ровно те же, о которых Лэш написал в 1994 году.

Но почему с нами это происходит именно сейчас, в конце второго десятилетия XXI века? Почему даже экономисты признают, что так плохо, как сейчас, россияне не питались даже в 90-х?

Почему тогда, в «лихие» годы, больницы и школы массово не закрывали, а сейчас закрывают? Почему в 90-е, нулевые и первую половину «десятых» врачей и учителей государство не вынуждало бесплатно перерабатывать? Почему тогда у работодателей в целом сохранялось уважение к 8-часовому рабочему дню, а сейчас его нет ни у частников, ни в госструктурах? Почему у преподавателей вузов тогда еще были трех- и пятилетние трудовые договоры, а сейчас вузы даже светил нанимают в лучшем случае на год? Почему тогда дальнобойщики были зажиточными людьми, а сейчас превратились в измотанных полубомжей, засыпающих от переутомления прямо за рулем? Почему наши авиакомпании не дают отдыхать пилотам, доводя их до инсультов в небе и авиакатастроф?

Потому что именно сейчас личинка «нового русского» превратилась в бабочку рабовладельца.

Пелевинская фраза «если в бандитах 90-х еще было что-то человеческое, то в эффективных менеджерах нулевых ничего человеческого уже нет» - гораздо глубже, чем может показаться. Пытавшиеся разбогатеть любой ценой харизматики, о которых нам напоминают сегодня только фильмы «Бумер» и «Брат-2», при всей их жестокости были еще советскими людьми - а это значит, такими же, как большинство. Да и жестокость их была преимущественно внутривидовой: они стреляли друг в друга, но не трогали бабушек, торгующих петрушкой на обочине. И матери их были такими же бабушками, хоть и живущими лучше – но живущими среди своих советских коллег и подруг. Это был все еще тот самый «человек массовый» Гассета - всеми силами стремившийся стать избранным меньшинством.

А вот теперь он им стал. И произошло это, как ни парадоксально, после Крымской весны 2014 года, когда казалось, что верхи и низы слились в общем экстазе ирреденты. Ключевое слово здесь – «казалось». Потому что после санкций и падения цены на нефть выяснилось: жертвовать своим сверхвысоким уровнем потребления российские элиты не готовы. Вместо этого деньги на вставание с колен начали вытряхивать из «ликующей гопоты», ставшей новой нефтью.

Анестезия патриотического угара пришлась кстати: население верило, что это - ненадолго, что нефть отрастет, и все наладится. Но нефть отросла, а жизнь становится все хуже.

Причем вся экономика, которую мы знали до 2014 года, сломалась. Исчезла зависимость между мировыми ценами на российское сырье, курсом рубля и уровнем жизни россиян, которая была непререкаемой аксиомой три десятка лет. Нет больше и классической зависимости между процентами по кредитам и депозитам: первые остаются по-российски высокими, вторые стали по-западному мизерными. Исчезла хрестоматийная связь между ставкой рефинансирования ЦБ и инфляцией: ставка падает - цены растут. Такой же парадоксальный разрыв наблюдается между налогами, штрафами, общей зарегулированностью с одной стороны - и доходами населения с другой. Если контроль у нас уже по-западному тотальный, то доходы граждан приближаются к африканским.

Объяснение этим парадоксам есть, и оно лежит на поверхности: в России произошла Революция жадности. И она, опять-таки, самым прямым образом связана с Крымской весной.

Увидев готовность населения затягивать пояса ради собирания земель, правящий класс объявил блокадную пайку «новой нормалью».

Зачем делиться валовым национальным продуктом с низами, если можно отнимать все больше, рассказывая по телевизору о геополитических победах, до абсурда зажимая свободы и усиливая репрессии? Зачем продавать бензин и электричество своим за рубль, а чужим за два, если для монополий нет граждан и неграждан, есть только потребители? И если приватизированное государство почти не стимулирует «отечественные» компании снижать цену для россиян, объясняя это свой рыночностью и либерализмом?

А если продавать снаружи мешают санкции, то это лишний повод задрать цены внутри, чтобы компенсировать недополученную прибыль. Тем более, что российские контрсанкции снижают конкуренцию на внутреннем рынке и способствуют его монополизации, ведущей к росту цен - как это случилось недавно с говядиной, средняя цена за килограмм которой перемахнула в России за 500 рублей.

Истинная расплата за Крым - это не санкции. Это расплата с потерявшей доходы российской олигархией за счет бюджета и доходов населения страны. Главные санкции за Крым на нас наложил не супостат, а мироед.

Эта жадность самоубийственна для элиты. Как бы ни были оболванены массы, абсолютное большинство населения России не хочет ни нового феодализма, ни нового рабовладения, ни нового средневековья. Даже в Севастополе, где холодильник, как принято считать, всегда проигрывает телевизору, опросы показывают: люди близки к точке кипения. Но Лангольеры, пожирающие горизонт, остановиться уже не могут.

Источник ➝

Популярное в

))}
Loading...
наверх