Как советская бюрократия простила палачей Севастополя

19 октября 1947 года в Севастополе прошел суд над фашистскими оккупантами. Этот суд сделал то, чего не сделали в Нюрнберге – доказал преступность не только СС, но и «обычной» армии Рейха. Вместе с тем, «севастопольский Нюрнберг» стал плевком в народную физиономию: немецким генералам, уничтожившим сотни тысяч человек, дали по 25 лет, а через 8 лет отпустили.
Эту «гуманность» можно назвать началом конца Советского Союза.

Окончание Нюрнбергского процесса стало своеобразным сигналом к проведению серии подобных судов во всех странах, подвергшихся полной или частичной германской оккупации, пишет проживающий в Севастополе историк и журналист Константин Колонтаев (https://sevastopol.su/faces/kolontaev-konstantin-vladimirovi... ). В СССР в 1945-1947 гг. подобные процессы прошли в Ленинграде, Киеве, Минске, Смоленске, Брянске, Николаеве, Великих Луках, Риге и других городах. К концу 1947 года настала очередь и Севастополя.

Железнодорожный вокзал Севастополя в период немецкой оккупации, 1943 год

В номере газеты "Слава Севастополя" от 19 октября 1947 года на первой полосе было опубликовано сообщение Прокуратуры СССР, в котором отмечалось, что "в соответствии с декларацией "Об ответственности гитлеровцев за совершенные зверства" прокуратурой закончено расследование ряда дел о злодеяниях, совершенных военнослужащими бывшей германской армии в ряде районов Советского Союза, подвергшихся оккупации.

Как установлено следствием, бывший командующий 17 немецкой армией генерал-полковник Еннеке Эрвин в период оккупации Крыма был организатором зверств, направленных против мирного населения.

По этому делу, помимо Эрвина Еннеке, привлечены к ответственности многие офицеры 17 армии. В ближайшее время все эти дела будут переданы в военные трибуналы по месту совершения преступления".

Свидетель Б.В. Пекарчук – священник севастопольского прихода РПЦ, рассказывает немецких зверствах, которые ему пришлось наблюдать

Спустя примерно 10 дней обвиняемые и следственные материалы по их делу были доставлены из Москвы в Севастополь и переданы Военному трибуналу Черноморского флота.

Во время изучения трибуналом материалов следствия, подготовки обвинительного заключения и в ходе самого процесса обвиняемые находились в здании городской тюрьмы (площадь Восставших).

Спустя еще примерно 10 дней, 8 ноября 1947 года, Военный трибунал ЧФ подготовил обвинительное заключение, и 12 ноября в 19 часов в зрительном зале Дома офицеров Черноморского флота начался судебный процесс по делу о военных преступлениях группы офицеров и солдат германской армии, военной контрразведки и полевой жандармерии, обвиняемых в массовых убийствах, пытках и насильственном перемещении гражданского населения Крыма и Кубани на принудительные работы в Германию, разрушении экономики этих регионов.

Улица Ленина, 1942 год

Дело рассматривал Военный трибунал ЧФ в составе председательствующего генерал-майора юстиции Зайцева, членов трибунала полковника юстиции Евсикова, подполковника юстиции Федорчукова. Государственное обвинение поддерживали военный прокурор ЧФ генерал-майор юстиции Камынин, подполковники юстиции Маркелов, Татаринцев, Введенский, Гринев, Ерофанов, Михеев, Великотный.

По делу было вызвано 42 свидетеля. Обвинительное заключение было составлено и зачитано на русском и немецком языках. Обвиняемым вменялось в вину активное участие в проведении карательной политики германского оккупационного режима в Крыму и на Кубани, в результате которой только в Крыму было уничтожено 86943 человека гражданского населения, 47234 военнопленных, 85477 человек было угнано в Германию, нанесен материальный ущерб в сумме 14 млрд 267 млн рублей по курсу 1940 года.

Советские пленные, захваченные гитлеровцами на 35-й батарее. 1942 год

К суду были привлечены 12 обвиняемых:

Это майор Отто Вилларт, военный комендант Евпатории. Лично отдавал приказы о расстрелах нескольких десятков человек. За сорванный неизвестно кем портрет Гитлера приказал арестовать и повесить в городском парке двух случайных прохожих. Организовал насильственный вывоз в Германию 5 тыс жителей города.

Военный комендант города Ак-Мечеть Гельмут Альберти. В молодости хотел стать колониальным чиновником, был сознательным расистом, полным уверенности в праве немцев господствовать над другими народами. Был военным комендантом Таганрога и Новороссийска, где уничтожил около 3 тыс человек, а потом выселил из города всех жителей.

Командир частей СС и полиции Евпаторийского округа Пауль Киббель. Организовывал расстрелы 500 человек, насильственный вывоз населения в Германию. Участвовал в операции по созданию "мертвой зоны", в ходе которой его рота сожгла 10 деревень и расстреляла их жителей.

На фото в центре – зам коменданта Бахчисарая Адам Ган. В ходе операции по созданию "мертвой зоны" вокруг партизанских лесов по его приказу было расстреляно все мужское население деревни Мангуш. Угнал из Бахчисарая в Германию 4 тыс человек.

Эрнст Шреве. Прибыв 3 июля 1942 г. в Севастополь, организовал облавы и расстрелы от 1 тыс. до 1,5 тыс. человек. В конце июля 1942 г в районе "4 километра" ("Сады Бреславского") расстрелял 150 безногих советских военнопленных. 1 сентября 1942 г на Пушкинской площади (ныне площадь Суворова) повесил трех подростков в возрасте 15-16 лет для запугивания населения.

Пауль Кинне, военный комендант Старого Крыма. Сотнями расстреливал военнопленных, сжигал деревни.

Фридрих Радатус, зондерфюрер "Абвер команды-302". Участвовал в пытках во время допросов и в расстреле 31 заключенного в Старом Крыму и Феодосии.

Вильгельм Флеснер, фельдфебель 3 роты 88 саперного батальона 46 пехотной дивизии 11 армии. Участвовал в подрыве 20 входов в Аджимушкайские каменоломни, забрасывании проломов и входов дымовыми шашками и дымовыми гранатами, пусках огнесмеси из огнеметов. По его мнению, в результате этих действий в каменоломнях погибло не менее 3 тыс человек гражданского населения Керчи.

Бернгард Браун, обер-ефрейтор той же роты. Помимо участия в подрыве входов и сводов катакомб, обвинялся в участии в расстрелах покинувших катакомбы гражданских лиц.

Рудольф Гуземан, обер-ефрейтор той же роты. Помимо общих обвинений для саперов 46 дивизии обвинялся в расстрелах 4 человек лично и 50 в группе.

Фриц Ленеберг, обер-ефрейтор 2 роты 88 саперного батальона. Общие обвинения для всей группы саперов.

Ключевой фигурой среди обвиняемых был бывший командующий 17 немецкой армией (с 1 июня 1943 по 30 апреля 1944 г) генерал-полковник Эрвин Йеннеке.

Участник Первой мировой войны 1914-1918 гг на русско-германском фронте. В первой половине 1918 года участвовал в боевых действиях против Советской России. В 1936-37 гг занимался снабжением испанских мятежных войск генерала Франко и поддерживающей их группировки немецких войск в Испании. В 1938-39 гг участвовал в оккупации Австрии, Чехословакии и Польши, за что получил генеральские погоны из рук Гитлера.

В апреле 1942 года направлен на Восточный фронт командиром пехотной дивизии. За взятие его дивизией в Сталинграде ряда ключевых объектов был награжден "Рыцарским крестом". К моменту окружения в Сталинграде группировки немецких войск командовал корпусом.

За 10 дней до капитуляции группировки вызван Гитлером в Германию. В конце мая 1943 года Гитлер, недовольный действиями командования 17 армии во время высадки советского морского десанта в районе Мысхако под Новороссийском, назначил Йеннеке новым командующим 17 армии.

После эвакуации 17-й армии с Кубани в Крым Йеннеке продолжал командовать ею еще год. 30 апреля 1944 года был снят с должности из-за потери Крыма и предложения срочно эвакуировать остатки 17 армии из Севастополя в Румынию. После капитуляции Германии, оказавшись в советской зоне оккупации, скрывался, переодевшись в гражданскую форму, имел фальшивые документы на имя Антона Гердеса. Задержан 11 июня 1945 при попытке перехода в американскую зону оккупации.

На суде Эрвину Йенеке были предъявлены следующие обвинения.

В сентябре 1943 в немецкий офицерский госпиталь в станице Старо-Титаровской, где также находился штаб 17 армии, из станицы Горностаевской было доставлено 40 детей в возрасте от 6 до 13 лет, у которых врачи госпиталя выкачали кровь для переливания раненым немецким офицерам.

В результате этой операции все дети погибли.

При эвакуации 17 армии в Крым по приказу Йеннеке с Таманского полуострова было насильственно вывезено все трудоспособное население - 106 тысяч человек.

В Крыму - расстрелы всех заключенных концлагерей и тюрем (всего около 6,5 тыс. человек) в период 27 октября - 2 ноября 1943 года и 10-12 апреля 1944 года, на основании отданных тогда Йеннеке приказов об эвакуации из Крыма 17 армии ("Штудия Адлер" и "Штудия Гляйдербот").

Создание в ноябре-декабре 1943 года для борьбы с партизанами, так называемой "мертвой зоны" вокруг партизанских районов горного Крыма, в полосе от Карасубазара (Белогорска) до Бахчисарая, общей площадью 800 кв км.

В ходе операции по созданию этой зоны было сожжено 30 деревень и расстреляно около 300 их жителей, выселено 2000 человек и разграблена большая часть принадлежащего им имущества.

Разрушение объектов экономики и жизнеобеспечения Севастополя в ходе эвакуации 17 армии из Крыма и в апреле-мае 1944 года.

Так выглядел Севастополь с самолета в день его освобождения 9 мая 1944 года

Процесс продолжался 11 дней, 21 ноября 1947 на судебном заседании выступил военный прокурор Черноморского флота генерал-майор юстиции Камынин, потребовавший для всех подсудимых высшей меры наказания, существовавшей в СССР в 1947-1950 гг в период отмены смертной казни - 25 лет заключения в исправительно-трудовых лагерях.

На следующий день, 22 ноября 1947, был оглашен приговор трибунала:

Генералу Йеннеке и его офицерам - по 25 лет исправительно-трудовых лагерей каждому, Солдатам - по 20 лет каждому в исправительно-трудовом лагере.

По некоторым данным, отбывал свой срок Йеннеке в Севастопольской городской тюрьме, где условия были лучше, чем в лагерях.

Однако и эти сроки наказания они не отбыли полностью, так как к концу 1955 года все немецкие военные преступники, находившиеся в советских тюрьмах и лагерях, были освобождены и вернулись в Германию - на основании договоренностей между правительством СССР и ФРГ об условиях установления между ними дипломатических отношений.

Говоря о значении Севастопольского процесса над немецкими военными преступниками, необходимо отметить: он, как ни один другой из подобных процессов, проходивших в СССР и других европейских странах, смог выполнить ту задачу, которую из-за политических спекуляций правящих кругов США и Англии не удалось решить Нюрнбергскому процессу. А именно - признать преступными организациями не только НАСДАП, СС, СА, СД, гестапо, но также и германские вооруженные силы, и общую (уголовную) полицию.

На Севастопольском процессе только один подсудимый был офицером СС - остальные 11 человек давали полный срез германской армии и полиции. Наконец, в ходе процесса всплыл другой характерный преступный акт германской армии - это была резня в городе Старый Крым, учиненная частями регулярной германской армии, а не СС или хотя бы полевой жандармерией.

Суть этого весьма характерного драматического эпизода, в котором, как в капле воды, отразился весь аморализм германской армии периода 1870-1945 гг, делавший ее организацией не менее преступной, чем СС, СД и прочие, заключалась в следующем.

В ходе отступления 17 армии из Крыма в Севастополь 11 апреля 1944 года один из отрядов крымских партизан захватил город Старый Крым. Тем самым была перерезана дорога отступавшим из Керчи подразделениям 98 пехотной дивизии из состава 5 армейского корпуса 17 армии.

Вечером того же дня, к городу вышел один из полков этой дивизии, усиленный танками и штурмовыми орудиями.

В ходе ночного боя немцам удалось захватить один из городских кварталов (улицы Северная, Полины Осипенко, Сулу-Дарья), который находился в их руках 12 часов. За это время немецкие пехотинцы уничтожили все его население - 584 человека.

Поскольку условия боя не позволяли, как это обычно делалось, согнать обреченных в одно место, то немецкие пехотинцы методично прочесывали дом за домом, расстреливая всех, кто попадался им на глаза, независимо от пола и возраста.

В Старом Крыму немецкая армия показала, что по искусству уничтожения гражданского населения обычная немецкая пехота при желании может превзойти даже специальные команды СС и гестапо.

Ведь этим спецкомандам приходилось проводить свои акции вдали от фронта, в "спокойной обстановке", с компактными людскими массами.

А в Старом Крыму немецкий пехотный полк вел бой на прорыв и одновременно успевал уничтожать местных обывателей со скоростью 50 человек в час.

Вряд ли бы спецкоманды эсэсовцев или гестаповцев, окажись они в подобной ситуации, показали бы такую же "производительность труда", если вообще смогли приступить к "работе".

Германская военная комендатура оккупированного Севастополя, 1942-44 гг.

Таков позитив Севастопольского процесса. Но раз есть позитив, то неизбежно должен быть и негатив. И он был и, к сожалению, тоже в немалом количестве, пишет Колонтаев.

Этим негативом стали издевательски мягкие приговоры суда.

В плен к фашистам попали около 70 тысяч советских военнопленных

25 ноября 1947 года жители города со страниц "Слава Севастополя" получили следующее, так сказать, "объяснение":

"Выявленные предварительным следствием и судом преступления настолько бесчеловечны, что, кажется, нет на свете такой страшной казни, которой эти злодеи не заслуживали бы!

Но советское правосудие зиждется на основах гуманности. Полное сознание своей силы, своей непоколебимой мощи, советское государство - единственное в мире - отменило у себя смертную казнь".

Крымский базар в период немецкой оккупации

Только газета "Флаг Родины", сотрудники которой, будучи офицерами флота и сохранившие в связи с этим определенные представления о личном достоинстве, не имея возможности открыто проявить свое недовольство, просто напечатала приговор. Военные воздержались от превознесения последствий очередной дурости верхов, чей «гуманизм» отнял у добропорядочных граждан страны святое право на справедливое возмездие врагу.

Объявление на Приморском бульваре

Но следующий плевок властей в народную физиономию был еще более смачным. В 1955 году Никита Хрущев ради установления дипломатических отношений с Западной Германией освободил из советских тюрем и лагерей всех находившихся там в тот момент немецких военных преступников.

Таким образом, другим уроком «Севастопольского Нюрнберга» является то, что нашему народу, если он хочет в лучшую сторону изменить свою судьбу, надо покончить с гнусной традицией предательства бюрократией интересов большинства граждан. Только тогда мы будем обращаться с нашими врагами так, как они обращаются с нами, заключает Колонтаев.

Источник ➝